Прибыль китайских промышленных предприятий в первом квартале росла ускоренными темпами. Однако за этой динамикой скрывается растущая пропасть между компаниями, страдающими от высоких издержек, и теми, кто зарабатывает на подорожании нефти и глобальном буме искусственного интеллекта.
Согласно опубликованным в понедельник данным Государственного статистического управления (ГСУ), прибыль промпредприятий в марте выросла на 15,8% в годовом исчислении после скачка на 15,2% в первые два месяца 2026 года. По итогам первого квартала рост составил 15,5% — показатель превысил прогнозы Bloomberg Economics и оказался самым высоким для данного периода за последние пять лет.
Детальный анализ цифр указывает на серьезную дивергенцию внутри промышленного сектора Китая. Разрыв становится все более очевидным: отрасли, поддерживаемые высокими ценами на нефть, металлы и чипы, процветают, а остальные несут убытки из-за роста стоимости сырья.
Победители и проигравшие сырьевого и технологического ралли.
Падение прибыли у производителей нефти и природного газа резко замедлилось: в первом квартале показатель сократился менее чем на 1% против падения на 17% в январе-феврале. Динамика связана с удорожением сырой нефти на фоне атак США и Израиля на Иран и ответных действий Тегерана.
В электронной промышленности прибыль взлетела на 125% в годовом выражении благодаря мощному притоку мировых инвестиций в сферу ИИ и дата-центры. Также продолжился активный рост в секторе добычи цветных металлов.
Финансовые показатели предприятий «нижнего звена» (downstream) оказались под ударом, поскольку им трудно переложить возросшие издержки на потребителей. Традиционные трудоемкие отрасли, такие как производство одежды, обуви и мебели, зафиксировали двузначное падение прибыли.
«В ближайшие месяцы этот раскол станет еще более явным», — отмечает Линн Сонг, главный экономист ING Bank NV по Большому Китаю.
Экономист Дэвид Цюй полагает, что сильные показатели первого квартала отражают рост отпускных цен и стабильные объемы производства. Однако прогноз не столь оптимистичен: слабый внутренний спрос тянет показатели вниз, а последствия войны в Иране могут привести к снижению загрузки НПЗ и сокращению внешнего спроса. В итоге замедление производства, вероятно, перевесит выгоду от высоких отпускных цен.
Инфляция и ценовые войны.
Подорожание сырья способствовало росту заводских цен после трех с половиной лет дефляции, однако потребительская инфляция в марте замедлилась. Это значит, что переход высоких издержек в экономику пока ограничен. Влияние нефтяного шока на корпоративные балансы может проявиться отчетливее в ближайшие месяцы, если цены на нефть останутся высокими.
Линн Сонг задается вопросом: хватит ли импульса рефляции, чтобы повлиять на рост зарплат и цен на активы (что было бы позитивным сценарием), или процесс застопорится на полпути, что станет негативным фактором для экономики.
Под давлением растущих затрат некоторые экспортеры — от производителей купальников до кондиционеров — уже подняли цены для иностранных клиентов. В целом экспортные цены в марте замедлили годовое падение до 1,2%. Однако на внутреннем рынке заводам гораздо сложнее диктовать условия из-за избыточных мощностей и вялых потребительских расходов, которые ослабили их рыночную позицию. На рынке электромобилей ценовая война вспыхнула с новой силой.
Промышленный сектор Китая был двигателем экономики со времен пандемии благодаря росту экспорта. Но из-за жесткой конкуренции прибыль в секторе стагнировала или снижалась четыре года подряд, прежде чем совершить рывок в начале 2026 года.
Главным драйвером этого подъема стали высокотехнологичные отрасли, обеспечившие более половины всего прироста в первом квартале. Согласно заявлению ГСУ, на фоне стремительного развития ИИ и полупроводниковой индустрии прибыль в производстве оптоволокна выросла на 337%, оптоэлектроники — на 43%, а дисплейных устройств — на 36%.
«Рост экономики все больше опирается на технологии и аппаратное обеспечение», — резюмирует Хао Чжоу, главный экономист Guotai Junan International Holdings.